Трансформация основ национальной идентичности и культуры казахов в 1920-30-х гг.

Начиная уже с XVI-XVII веков, шел процесс сближения кочевой и оседлой (русской и европей­ской) культур. Угасание первой сопровождалось усилением второй, ее колониальной экспансией, обострившейся в XIX веке из-за соперничества российской и британской империи, которая рвалась в Центральную Азию. Этот растянутый на века эволюционный процесс породил внутреннюю самокри­тику и модернизацию казахской кочевой культуры (см. деятельность первых казахских просветите­лей, творчество Абая) [1].

Да и сами казахские ханы, начиная с Аблайхана, и завершая последними ханами Букеевской Орды, уже назначаемыми русским царем, проводили ряд реформ, открывали русско-казахские школы, призван­ные подтянуть Степь, все более отстававшую от магистрали мирового промышленно-капиталистического развития.

Казахская элита конца XIX - начала XX века, получившая европейское высшее образование в России, владевшая несколькими языками, открывала казахам путь к вершинам современной общечеловеческой мировой культуры. Они исходили из европейской и традиционной арабской (восточной) культуры, и подобно евразийцу Абаю или М.Жумабаеву смогли синтезировать их в своем творчестве.

В XX веке эти усилия увенчались появлением и мощным ростом целой прослойки интеллектуалов-реформаторов в лице алашордынской интеллигенции, которая достойно ответила на вызовы истории. Проекты и Программа «Алаш-орды» - имеют вполне современное звучание и представляли тогда образец построения национальной государственности и культуры [2].

Однако, в результате большевистского государственного переворота 1917 г. и слома тенденций есте­ственного саморазвития растущего гражданского общества, «Малого Октября» Голощекина, постановле­ния 1928г. о борьбе с баями-полуфеодалами эта большевистская диктатура обернулась трагедией геноци­да кочевого казахского народа, принесла свои печально известные плодыв конце 1920-начале 30-х годов.

Свернув НЭП и либерализм, сталинское крыло большевиков взяло курс на форсированную индустриализацию аграрной и малообразованной страны. Средством и орудием построения промышленного уклада стала деревня и аул, которые приносились в жертву для накопления экспортных доходов и их инвестиций в индустриализацию страны. Согласно доктрине большевиков, передовому промышленному укладу и рабочему классу в городах должны были соответствовать коллективные формы хозяйства на селе. Кулак -крупный землевладелец, и крупный скотовладелец в Степи котировались отныне как враги, подлежащие уничтожению в ходе беспощадной классовой борьбы.

Так, в начале 30-х гг. XX века в истории Казахстана произошел процесс форсированного одномомент­ного насильственного массового оседания казахов-кочевников, слома их историко-цивилизационной формации (идентичности) - основы субъектности, исторической самостоятельности любого народа. Большевики пошли против законов естественно-исторической эволюции. Ведь номадический способ производства складывался в казахской степи на протяжении нескольких тысячелетий под воздействием географической среды и климата, корни этого процесса уходят в эпоху бронзы. Ему в засушливой степи просто не было альтернативы.

Широко известно, что ряд философов, культурологов и геополитиков особо выделяют среду обитания этноса как базовое системообразующее понятие. Именно оно естественно предопределяет и формирует хозяйственную основу этноса, которая далее определяет содержание и основные ценности их политико-экономического, социального и культурного развития. Так, например, понятия «месторазвитие этноса» Л.Н. Гумилева в книге «Этногенез и биосфера Земли», или «географический индивидуум или ландшафт» П.Н. Савицкого в «Географическом обзоре России-Евразии» рассматриваются как единство этноса, его территории и социально-политической среды» [3].

Единство двух факторов: объективного (природно-географического, технологического начал) и субъективного (общественные формы сознания - культура, государство, религия) обобщаются в понятии «психосоциокультурная матрица». Именно она формирует образ жизни, базовые мироориентации челове­ка и этноса в целом.

Вся экономика и родоплеменная структура кочевого социума, его численность, система собственности и права регулировались, в конечном счете, совокупностью естественных факторов (экологической емкостью пастбищ). Переход за их оптимум (меру, или предел) вели к перевыпасу пастбищ и, в конечном счете, падежу скота и голоду номадов [4].

Иное дело оседлая, земледельческая и промышленная цивилизация, которая держится на промышлен­ном разделении труда и преобразовании природы, извлечении и последующем распределении материаль­ных ценностей через централизованное государство или капиталиста - хозяина фабрики или завода.

Поэтому такой резкий переход, скачок казахов-кочевников от одного способа бытия в полностью противоположный, сопровождался трагическими последствиями в различных аспектах:

  • Невиданными жертвами в мировой истории - гибелью от голода более половины численности целого народа. Историки оценивают потери численности казахов от 1,7 до 2,5 миллионов человек [5].
  • Форсированная модернизация степи сопровождалась уничтожением скотоводства и кочевого хозяй­ства казахов, их быстрого насильственного оседания и организации в коллективные хозяйства. Статисти­ка того периода показывает масштабы катастрофы: 10-кратное сокращение поголовья скота с 40,5 млн. голов (до коллективизации) до 4,5 млн. голов на 1 января 1933 года, и одновременно, стремительная динамика создания колхозов 2% в 1928 г., 50% в 1930 г., 65% в 1931 г. [5].
  • Были репрессированы, уничтожены и изгнаны представители как традиционной элиты (чингизиды и кожа, родовые бии, зажиточное байство), так и пассионарный слой мыслящей интеллектуальной элиты, участвовавший в создании и деятельности партии «Алаш», национальная интеллигенция в различных сферах деятельности
  • Старое традиционное казахское общество было обезглавлено и лишено всяких традиционных ценно­стей, ориентиров и тысячелетних регуляторов, как например, обычное право, шариат, морально-этиче­ские нормы, традиции.
  • Именно тогда и были заложены основы современного социально-экономического и культурного развития казахского народа, которые дают о себе знать до сих пор.

Новое бесструктурное аморфное оседлое общество было присоединено к новому российско-советско­му паровозу и заново переформатировано как ведомый вагон. Эти трагические процессы ломки прежнего кочевого строя и образа жизни сопровождались насаждением советской идеологии, русификацией, отрывом и отчуждением автохтонов-казахов от своих национальных корней, от своей истории, религии, культуры и языка.

Так, распространившийся в казахской степи с X в. ислам, а также тенгрианство и вера в духов предков-аруахов играли огромную роль в духовно-нравственной жизни казахов. Под их непосредствен­ным воздействием формировалась вся традиционная культура и мировоззрение казахов начала XX гг. Причем, более важным и близким по духу кочевникам-казахам был суфизм, основоположником которого был ходжа Ахмет Яссауи. Суфизм как философское течение нашел яркое отражение в казахской литера­туре второй половины XIX века, к примеру, в творчестве Абая и Шакарима. Религия, морально-этические нормы духовной жизни, наряду с языком и самобытной устной мифо-эпической культурой делали культуру казахского народа неповторимой и своеобразной.

В то же время казахская интеллигенция начала XX века, получившая европейское образование в институтах и университетах России, владевшая несколькими языками, открывала казахам путь к верши­нам современной общечеловеческой мировой культуры. Они равным образом исходили из европейской и арабской (восточной) культуры, и подобно евразийцу Абаю смогли синтезировать их в своем творчестве и политических программах.

Особенно губительны были непродуманные реформы казахского алфавита, когда в 1929 году арабская графика была отменена и введена латиница, а затем и ее сменила кириллица в 1940 году. Учитывая, что в Казахстане широкая часть населения была грамотна, владела тюркским, арабским и фарси языками, эти реформы привели к катастрофическим последствиям. Так, новое советское поколение казахов было отсечено от своей многовековой истории, духовных корней и письменных источников, оформленных на арабском языке. Традиционное мировоззрение и духовная культура были просто уничтожены, мечети были закрыты, а арабоязычная и тюркская литература постепенно стали угасать, так как ее уже некому было читать... Таким образом, в течение жизни одного поколения большевики насильно превратили казахов в безбожников-атеистов и европейски мыслящих «коммунистов», а по сути - «манкуртов».

В то же время в 1920-30-е годы борьба с неграмотностью носила в Казахстане массовый характер, так как практически все население, от мала до велика, осваивало письменность и грамоту через новые языки. Так была похоронена прежняя традиционная казахская культура, а на ее обломках была построена совет­ская коммунистическая культура и идеология, была искусственно прервана преемственность поколений носителей казахской культуры, был репрессирован и уничтожен целый пассионарный слой мыслящей интеллектуальной элиты, участвовавший в создании и деятельности партии «Алаш» (А.Букейханов, А.Байтурсынов, М.Дулатов, М.Тынышпаев и др.).

Таким образом, был насажден конформизм и беспринципный карьеризм в среде новой «элиты», которую коммунисты формировали из низов, «батрацких» элементов. В результате, с уничтожением мыслящей и руководящей элиты традиционное казахское общество было само просто уничтожено. Физическое уничтожение более половины казахского этноса, уничтожение его традиционных духовно-культурных устоев и носителей его государственности, веры и культуры сказываются до сих пор. Идет ли речь о конформизме и малодушии казахской интеллигенции, тотальной русификации горожан или отсут­ствии иммунитета казахов к сектантским религиям и верам (ваххабизм, кришнаитство или баптизм).

В результате большевистского геноцида и форсированной (катастрофической) акции по насильствен­ному оседанию казахи утратили шанс постепенной трансформации и модернизации традиционной кочевой культуры. Казахская кочевая культура была просто сломлена и уничтожена, выброшена как ненужный хлам, который нужно стыдиться из-за его кажущейся отсталости и дикости.

Творческая интеллигенция республики работала под жестким идеологическим контролем партийных органов и НКВД. Особенно жесткий прессинг и цензура проводилась в среде историков (см. например, судьбу Бекмаханова), ибо «кто контролирует прошлое, тот контролирует будущее, кто контролирует прошлое, тот управляет настоящим» (Д.Оруэлл). Преподносимая же как национальная, казахская литера­тура на самом деле утратила свои национальные корни вместе с утратой кочевой культуры. Формировав­шаяся в первой трети XX века культура и литература была атеистической и советско-тоталитарной, она подстраивалась под стандарты «социалистического реализма» и партийно-классовой пропаганды.

Несмотря на успехи в народном просвещении, создании системы школьного образования, открытии ВУЗов, академии наук, массовых казахских СМИ, закладке основ и институтов современной русско-европейской культуры и профессионального искусства (открытии театров оперы и балета, оркестра народных инструментов, клубов и кружков, музеев, зарождении кинематографа и т.д.), проблемы сохра­нения и развития традиционной автохтонной культуры оставались в тени.

Более того, сознательно и бессознательно, явно или скрыто, в массовое сознание внедрялась европо­центристская установка и даже убеждение, что кочевая культура - всего лишь тупиковая ветвь развития, тотальная дикость и отсталость. Вместе с правдивой историей древних номадов - саков и гуннов, полов­цев и хазар, «татаро-монгольских завоевателей», отрицался гигантский вклад кочевников в мировую культуру, построение ими мировых империй. Например, имевшее глубокие золотоордынские историко-генетические корни, Московское государство рассматривалось как всего лишь победа славян и руссов над дикими татаро-монгольскими завоевателями, не давшими ничего позитивного, лишь законсервировавших и изолировавших порабощенные народы от передовой Европы. Эти установки и постулаты настолько глубоко пустили корни, что до сих пор дают о себе знать. Прогресс всецело отождествлялся только лишь с пролетарской, потом советской и, в целом, с европейской культурами.

Для развития любого казаха, его дальнейшего карьерного роста, необходимо было знать русский язык и азы марксизма-ленинизма-сталинизма, вступить в Коммунистическую партию и придерживаться принципа пролетарского интернационализма. Знание же родного языка и культуры никак не поощрялось и не приветствовалось. Более того, позднее национальная политика в масштабах всего СССР старалась стереть национальные различия и сформировать единую безликую общность «советский народ».

Таким образом, успешное промышленное развитие, насильственное оседание и формирование колхо­зов, культурная модернизация Казахстана в первой трети XX века, имевшие положительные результаты в количественном и материальном исчислении, сопровождались русификацией и европеизацией всех сфер жизни.

С другой стороны медали мы видим регресс, деградацию ипостепенную ликвидацию базовых элемен­тов национальной культуры и национальной самоидентификации, эти катастрофические потрясения 1920-30-х гг. до сих пор сказываются в наше время.

 

Литература

  1. Абай. Книга слов. - Алматы: «Ел». 1993., - 272с.
  2. Мартыненко. Алаш-Орда. Сб. документов. - Алматы, 1992.
  3. см. Савицкий П.Н. «Географический обзор России-Евразии» // Савицкий П.Н. Континент Евразия. - М.: Аграф, 1997., Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера Зежи. - СПб.:Кристалл, 2001.
  4. см. Масанов Н.Э. Кочевая цивилизация казахов. - Алматы, 1994., - с. 478.
  5. Козыбаев М.К., Абыілхожин Ж.Б., Алдажуманов К.С. Коллективизация в Казахстане: трагедия крестьян­ства. - Алма-Ата, 1992., - с. 25.
Год: 2013
Город: Алматы
Категория: История