Волостные управители в казахских степях Западно-сибирского ведомства: особенности утверждения их в должности в XIX – начале ХХ вв.

Аннотация

Должность волостного управителя была впервые введена в Казахской степи сибирского ведомства по административной реформе 1822 года. Согласно «Уставу о сибирских казахах» первоначально в момент образования волости в составе внешнего округа предполагалось закрепить их за султанами, принявшими основные положения Устава, закрепив возможность передачи должности волостного султана по прямой линии своему сыну или близкому родственнику (дяде, брату). Утверждение кандидатуры султана в должности волостного зависит от областного правления. Если по Уставу на должность волостного управителя могли претендовать только султаны, то затем российские власти столкнулись с тем, что наряду с султанами в некоторых родовых группах казахов большое влияние имели бии и старшины.

С введением новых норм по Временному Положению 1868 г., с увеличением количества кибиток в волости до 2000, вводится институт выборных, которые и стали теперь определять через баллотировку кандидатуры на должность волостного и его кандидата. Обычным явлением становится борьба «противных партий» за выдвижение и выбор своих представителей на должности местного общественного управления. Острая борьба велась за получение возможности мало чем ограниченной власти на местах. 

Исследование проблем формирования и функционирования института волостных в Казахской степи в XIX – начале XX вв. включает следующие основные направления: 1) реализация реформ управления Казахскими землями в контексте политики Российской империи и механизм создания волостной административной системы; 2) история формирования института волостных управителей, характеристика социального статуса и   социального состава,   3) полномочия  и основные функции института  волостных;4) роль волостных в деятельности волостных судов.

В дореволюционной литературе почти нет специальных исследований по проблеме организации волостной административной системы и истории института волостных управителей, представлены лишь разъяснительные руководства официального характера.

Из дореволюционных исследований следует уделить внимание работам Гейнса А.К., который в мае 1865 г. назначен на службу при главном управлении генерального штаба для особых поручений и в том  же году, в составе законодательной Степной комиссии объехал Казахские степи. Для нас интересны его наблюдения, в частности относительно волостной системы на территории Западно-Сибирского генералгубернаторства он делает следующие заметки: «Роды не пересекают свои территориальные границы. Каждая волость (по положениям Сперанского) по преимуществу составляется из аулов одного и того же рода. Границы летних и зимних кочевок каждого рода составляют и границы их территориальных владений» [1, С. 229]. Вместе с тем ознакомившись с ситуацией в Туркестанском генерал-губернаторстве в 1866 г., он составил свое мнение о необходимости распространения волостной системы и на территории Туркестанского генерал-губернаторства: «… для административных целей  и  принимая  в соображение, что существующее у киргизов (казахов) Западной Сибири подразделение на волости и аулы вполне применено к волостным и сельским обществам в России, Комиссия признала полезным, для управления киргизами (казахами) в Туркестанском генерал-губернаторстве, образовать волости  и аулы,  тем  более, что все вообще киргизы (казахи) по понятиям и образу жизни имеют много общего между собою, а, следовательно, если в Сибири деление на волости принесло благоприятные результаты, то нет повода предполагать, чтобы здесь тоже самое могло иметь неудовлетворительные последствия».  [2,  с.18-19]. Свои соображения Гейнс А. К изложил в работе «Объяснительная записка к положению и штатам военно-народного управления Семиреченской и Сыр-Дарьинской областей» [3].

В советской казахстанской историографии одним из первых вопрос о формировании института волостных управителей и организации волостной административной системы на территории Казахской степи  поднимает  Зиманов  С.З. [4].  Он подходит к изложению  данной  проблемы  в контексте  изучения реформ 1822-1824 гг. Ценность его взглядов заключается в постановке ключевых вопросов по проблеме организации волостей, в частности он обращает внимание на влияние родового состава казахского населения в определении и закреплении волостей в составе внешних округов сибирского ведомства. Научные взгляды Зиманова С.З. не потеряли своей актуальности и в нащи дни, его  труды  получили второе переиздание [5].

В современных исследованиях проблема организации волостной системы управления и института волостных в Российской империи в XIX – начале ХХ вв. представлена уже довольно широко. Безусловно, исследование данной проблемы приобретает свою популярность у российских историков.  Можно говорить о региональных исследованиях данной проблематики в современных российских публикациях. Отдельно хотелось бы остановиться на содержании научных работ российских ученых по изучению особенностей функционирования института волостных и системы волостной административной системы  в степных областях. В частности, можно отметить публикации Ибрагимова Р.М. [6], Безвиконной Е.В. [7], Суворовой Н.Г. [8]. Перечисленные авторы исследуют разные аспекты организации и специфики  местного управления на территории степных областей в XIX начале ХХ вв.

В сравнительном плане интересны сведения о волостной и аульной административной системе управления у кыргызского населения, которые приведены в работе Маматовой А.[9].

Отдельно хотелось бы сказать о статье Тынысова Б.А. «Расселение казахов на территории Омского Прииртышья (конец XIX — первая треть XX в.)» [10]. На основе архивных материалов, статистических источников и данных, собранных в ходе этнографических экспедиций, им изучена динамика расселения казахского населения Омского Прииртышья, определены основные этапы и показан процесс перехода к оседлому образу жизни. Тынысов Б.А. делает вывод: «Как правило, казахи селились родственными, первоначально небольшими, компактными группами, но на определенной территории. С течением времени, в результате внутреннего движения казахов, происходило закрепление этих территорий за крупными родовыми единицами. Такое родовое деление земель было положено в основу установления административных единиц»[10, с. 142.].

В современной казахстанской исторической науке проблема изучения института волостных и особенностей организации волостной системы управления сравнительно недавно получила свою актуализацию. Речь идет об исследованиях данной проблемы в разрезе регионов и областей дореволюционного Казахстана. Следует отметить научные публикации д.и.н. Сайфулмаликовой С.С. на материалах Туркестанского генерал-губернаторства [11], исследователя Калиевой Г.К. также на материалах Туркестанского края [12], профессора Мусабалиной Г.Т. на материалах Семипалатинской области [13].

Особенности создания волостей в Актюбинском уезде во второй половине XIX в. становится предметом изучения в работе профессора Султангалиевой Г.С.[14]. Специфику организации первых волостей рассматривает Далаева Т.Т. на территории внешних округов  в период  реализации  реформы 1822 г.[15].

Таким образом, проблема организации волостной системы управления в Казахской степи носит актуальный характер в связи с необходимостью системного и целостного изучения этого вопроса в контексте проводимых Российской империей административных реформ XIX века.

Должность «волостного управителя» впервые вводилась в период реализации реформы 1822 г. на территории Среднего жуза. Согласно «Уставу о сибирских казахах» создавались внешние округа, которые в своем составе подразделялись на 1520 волостей. Султаны были признаны «высшим и почетнейшим между казахами сословием»[16, с. 106.]. За ними сохранили право управлять округами и волостями. Получение должности волостного управителя основывалось на выборе наиболее авторитетного султана, которого родовые подразделения и их главы готовы были признать. Вместе с тем, предполагалось закрепить «право на управление волостями только по одной прямой нисходящей линии и по первородству» [16, с. 94]. Однако, в случае «ежели султан не имеет наследника, то брат его или ближайший родственник не иначе заступает его место, как по действительному выбору целой волости и с утверждения областного правления» [16, с.94]. Таким образом, впервые осуществляя административную реформу в Казахской степи по «Уставу» 1822 г. российская администрация сделала ставку на сохранение властных позиций для представителей родственных групп из  султанского  сословия, очевидно надеясь найти в их лице опору для реализации своих планов. Так, предлагалась не только передача должности волостного по прямой линии, но и в составе аппарата управления волостной султан «имеет при себе помощником по своему назначению, сына или ближайшего родственника» [16, с. 98].   Для осуществления делопроизводства волостному султану будет направлен письмоводитель, знающий русский и татарский языки. Таким образом, уже в ходе организации и открытия первых волостей сразу происходило оформление местного управленческого аппарата в составе волостного султана, который получал «звание чиновника 12-го класса [16, с. 95], его помощника – как правило, родственника, и письмоводителя. По штатному расписанию «Устава» 1822 г. было определено жалование 150 руб. в год. Волостным султанам вменялось «исполнение всех предписанных правил, охранение общей и частной безопасности и вообще спокойствия и тишины в волостях» [16, с. 98].

Российская администрация в лице Омского областного начальства и управления в ходе реализации реформы 1822 г. столкнулась с тем обстоятельством, что не везде в создаваемых волостях султаны были единственными кандидатами на должность волостного. Конкуренцию  им составили  старшины  и бии. Так, например, по сведениям о составе волостей и возглавлявших их управителях за 1831 г. по Кокчетавскому внешнему округу: султанов – 9, из них 3 с обер-офицерскими чинами;  старшин  – 9, из них 5 с обер-офицерскими чинами, имеющих 12 класс – 2 и 2 – просто старшины; две волости без управителя [17]. При этом, у старшин в управлении 2933 кибитки, без управителя -790 кибиток; у султанов – 4470 кибиток. Всего в Кокчетавском внешнем округе – 8193 кибитки. Совсем иная картина в Каркаралинском внешнем округе. По данным ведомости о волостях и управителях за 1831 г. Всего 21104 кибитки, из них 17570 – в управлении султанов, 3044 – в управлении старшин, 490 – без управителя. В числе волостных: султанов – 18, из них 1 с обер-офицерским чином, 1 – титулярный советник: лишь в одной волости – в должности волостного перечислены 2 старшин, но еще не утверждены в этом; и одна волость без управителя. [18] Очевидно, что состав внешних округов и в общем количественном отношении, и в соотношении султанского сословия и бийскостаршинских групп не соответствует объявленным правилам Устава 1822 г.

6  апреля  1838  г.  было  введено  «Положение  об  отдельном  управлении   сибирскими   казахами» [16, с. 176 182]. По данному Положению «волостные управители назначаются согласно существующему порядку, с утверждения пограничного начальника». Не были внесены никакие изменения в действующие  с 1822 г. правила назначения и выбора волостных. Тем не менее, архивные источники в отражают реальные изменения, происходившие как в количественном составе волостей, так и в социальном составе волостных управителей. По сведениям, полученным в 1841 г. меняется состав волостных и количество волостей в Кокчетавском внешнем округе. Всего 13 волостей, во главе которых 3 султана, 5 биев, 4 старшины с обер-офицерскими чинами, 1 старшина [19].  В Учбулакском  внешнем  округе  в том  же  1841 г. 15 волостей, управителями в которых 6 султанов, 5 биев, 4 старшины [20]. В 1841 г. в 12 волостях Баянаульского внешнего округа – 1 султан, 6 биев, 5 старшин – из них 1 обер-офицерским чином, 1 титулярный советник [21]. По Каркаралинскому внешнему округу (1841 г.): 17 волостей, в которых управляют султанов 12, из них 1 с обер-офицерским чином; 3 старшины; 1 волостной почетный казах, одна волость без управителя, [22]. как видим, социальный состав волостных управителей не состоит исключительно только из султанов.

Данное обстоятельство уже будет отражено в Положении об управлении  Семипалатинской областью.19 мая 1854 г. [23]. В частности, там будет внесен следующий пункт: «Казахские волости управляются Султанами или почетными казахами». Теперь эта должность уже не предназначена только для султанов. Условия и сроки занятия должности волостного управителя для вновь образованного Семипалатинского внутреннего округа сибирских казахов согласно § 85  следующие:  «избираются народом на неопределенное число лет и утверждаются в сих должностях … военным губернатором». Чин 12 класса для должности волостного управителя сохраняется, жалование по штатному расписанию определено 40 руб. сер. в год. На канцелярские расходы волостным – по 20 руб. в год.

После введения «Положения об управлении Семипалатинской области» от 19 мая 1854 г. постепенно возникает настоятельная необходимость в пересмотре правил для избрания волостных управителей для Области сибирских казахов. Так генерал-губернатор Западной Сибири, Гасфорд Г.Х. в своем послании от 9 марта 1860 г. №  475 военному губернатору Области сибирских казахов Фридрихсу Г.К. предписывает: «должность волостного управителя по закону непременно соединена с званием или по крайней мере родопроисхождением султанским. – Между тем на деле, применение этого закона, часто бывает весьма затруднительно, а иногда и совершенно невозможно; так как очень часто случается что в некоторых волостях вовсе нет султанов, в других же хотя и есть, но лица эти оказываются или неспособными к управлению волостями, или по неблагонадежности не соответствующими видам Правительства, или. наконец, не приобревшими доверия своего общества, которое пользуясь правом избрания себе волостного управителя, в то же время стесняется предписанием сего закона, о непременном избрании в эту должность  Султана  и  потому  поставляется  в  естественную  невозможность  избрать  себе  управителем того, кого оно считает к тому способным и достойным. Принимая в соображение, что эти обстоятельства указывают на необходимость изменения вышеприведенных статей закона, я покорнейше прошу ваше превосходительство предложить этот вопрос на обсуждение Областного Совета, в котором составит проект новых правил избрания волостных управителей…» [24].

В результате 4 апреля 1861 г. было принято «Утвержденное положение Сибирского комитета об изменении порядка выборов волостных управителей в казахской степи и в Семипалатинской области» [25]. Согласно новым правилам: «В управители казахских волостей избираются лица султанского происхождения, а также все, имеющие офицерские чины, знаки отличия военного ордена, медали, почетные кафтаны, пожалованные при грамотах генерал-губернатора, и те из казахов, кто не имел никаких отличий, но пользуются особым уважением народа». Право избирателей было предоставлено всем султанам, лицам несултанского происхождения, имеющим чины, медали, почетные кафтаны, аульным старшинам, почетным биям, внесенным в списки окружных приказов, 5 зажиточнейшим казахам из каждого аула. Таким образом, была расширена социальная основа для получения должности волостного управителя.

По пункту 12: «волостные управители избираются на неопределенное время, но удаление от  должности зависит исключительно от суда или административной  власти военного губернатора».

В дальнейшем, в 1866 году в мае было утверждено мнение Государственного совета о сроках, правах и преимуществах службы волостных управителей в Области сибирских казахов  и  Семипалатинской области [26]. В пункте 3 значилось: «волостные управители, прослужившие беспорочно три трехлетия сряду,  получают право на производство в чин сотника, если его ранее не имели».

21 октября 1868 г. российским императором Александром I было подписано «Временное положение об управлении в Уральской, Тургайской, Акмолинской и Семипалатинской областях», в котором весьма подробно были определены правила выборной системы для волостных управителей. Как и раньше, волостные могут быть назначены на должность на основании выбора их своими сородичами из одной волости. На должность волостного управителя «может быть выбран всякий, кто пользуется уважением и доверием народа, не опорочен по суду, не находится под следствием и имеет от роду не менее 25-ти лет».

Отличительной особенностью Временного Положения от 21 октября 1868 г. является то, что «время и место волостных съездов и аульных сходов, для выборов, определяются уездным начальником». В выборах участвуют выборщики из расчета от 50 кибиток – один выборщик. В примечании к § 68 было отмечено: «Если в волости, сверх 50, будет 25 и более кибиток, то на них прибавляется выборный». Выборы волостного управителя производятся в присутствии уездного начальника или его помощника, которые наблюдают за порядком, не вмешиваясь однако же в направление выборов.

Выборы волостного определяются по итогам получения им наибольшего количества голосов выборщиков в виде баллотировки шаров или других условных знаков, кандидатом к волостному становится следующий по числу шаров. Утверждение выбранные в должность волостного управителя и кандидата к нему осуществляет губернатор области, он же может удалить от должности случае злоупотреблений и неисполнения своих обязанностей волостными управителями по представлению уездным начальником.  Срок исполнения служебных обязанностей волостными управителями составляет 3 года.

Денежное содержание волостному управителю теперь определяется волостными съездами выборных.

«Содержание волостному и на наем ему письмоводителя назначается не менее 300 руб.» [16, с. 328]. На практике волостные управители могли получать от 300 до 600 рублей. Так, управитель Сейтеневской волости Семипалатинского уезда Семипалатинской области Джакуп Нороконев согласно сведениям из формулярного списка от 9 апреля 1883 г. жалованья получает в год 500 руб [27, с. 375], а управитель Дегеленской волости Каркаралинского уезда Семипалатинской области Тюлебай Алдабергенов – 600 руб. [27, с. 378]. Однако приговора волостного съезда выборных недостаточно для определения объема денежного содержания, приговор «представляется на утверждение уездного начальника». Кроме того в примечании было особо отмечено: «За назначением содержания волостным и аульным всякие сборы и наряды, собственно для них ныне производимые и в настоящем Положении не поименованные, строго воспрещаются». Если ранее волостные могли осуществлять с подведомственного населения  всякие  сборы, то теперь это пресекалось вводимым Временным Положением 1868 г. примером подобных злоупотреблений в прошлом может служить дело о незаконном сборе налогов волостным управителем Кучумовской волости Каркаралинского внешнего округа Бегайдаром Курмановым с населения волости в 1847-1858 гг.[28]. Дело было рассмотрено на заседании Правительствующего Сената в 1852 г. и постановлено: « Курманова как неблагонадежного отрешить от должности волостного управителя, с тем, чтобы впредь ни по каким должностям, как по выборам народа, так и по распоряжениям начальства, не допускать…» [28 , Л. 117].

В § 79 Временого Положения 1868 г. была предложена процедура сбора и хранения денежного содержания для волостных управителей: «Определенное волостными съездами выборных содержание волостному управителю и аульным старшинам собирается по общественной раскладке, вместе с кибиточным сбором, тем же порядком, и представляется в уездные управления, откуда помянутые должностные лица получают назначенное им содержание, в определенные областным начальством сроки, сами или через волостного, если ему доверят». Если сумму содержания и сбор средств определяли на волостном съезде выборных, то время и порядок выдачи жалованья лицам местного управления определялся губернатором области [16, с.328.].

По Временному Положению 1868 г. впервые были определены «особые бронзовые знаки для ношения при отправлении служебных обязанностей, и особые печати, для прикладывания, вместо подписи, к исходящим от них бумагам». Форма печатей и знаков утверждалась министром внутренних дел. Знаки и печати выдавались уездным начальником, в случае прекращения исполнения служебных обязанностей вследствие невыбора или неутверждения, или в случае смерти должностных лиц, знаки и печати должны были возвращаться уездному начальнику для передачи их преемникам.

В составе аппарата управления волостных назначались рассыльные, содержание которых тоже ложилось на общественный счет этой волости. Рассыльные доставляли рапорты и  официальные документы от волостных управителей в уездные управления.

Относительно поощрения за усердие при исполнении служебных обязанностей, то волостным , как и всем другим казахам, служащих по общему, уездному и местному управлениям, могли быть отмечены: «почетным гражданством, орденами, медалями, почетными халатами, подарками и  денежными  наградами, на основании установленных правил»[16, с. 339].

В 1882 г. уездные управления Степного генерал-губернаторства были подвергнуты  ревизии.  По итогам проверки комиссия пришла к выводу, что «Определенное законом невмешательство начальства и формальные ограничения Временного Положения для самоуправления в этих делах разъясняются весьма различно и соблюдаются, смотря по большей или меньшей степени знакомства с местоположением и правами жителей волости или уезда, а также с личным составом пятидесятников, влиятельных лиц и кандидатов на выборные административные и судебные должности; так как Временное положение допускает отступления смотря по местным обстоятельствам»[16, с. 343].

«Всем известна борьба партий в волостях из-за выборов, которые для достижения своей цели не стесняются никакими средствами, в надежде вознаградить потери при замещении должностей своими приверженцами; вместе с тем известно также, какие многочисленные дела и запутанность в управлении волостями проистекают из-за этой борьбы; но в канцеляриях уездных  управлений  встречается  весьма мало производств по такого рода делам: находящиеся же при делах отличаются или не полнотою или не законным направлением, или оставлением без надлежащего движения, и, если и заканчиваются, то или оставлением дела без последствий, сменою должностного лица без правильно и точно мотивированных причин….

Усиленное появление жалоб, замечаемое пред выборами, объясняется интригами партий и этим следовало бы пользоваться, а не оставлять их без внимания. Это тем более необходимо, что уездные начальники часто меняются и преемникам их приходится распутывать снова все дела, не имея никаких прочных оснований и сведений о состоянии дел, кроме давно утвердившихся и передающихся устно замечаний о правах киргиз, весьма сомнительного свойства и требующих подтверждений. …Ввиду неудовлетворительности вышеприведенных порядков необходимо было бы принять за правило: ко всем поступкам должностных лиц и случаям, соприкасающимся с выборами, как не значительными и маловажными они не казались бы, относиться весьма строго и соблюдать по возможности общие законоположения, относящиеся к этого рода делам. Для этого неуклонно должны быть производимы по ним подробные расследования и, в какой бы форме они не производились и кем бы не исполнялись, они должны содержать способы дознаний, результаты их и заключения по каждому случаю отдельно,  … Здесь, кстати, можно заметить и о том, что было бы уместно изменить существующий порядок подшивки переписки по выборам и формированию волостей в одно дело по всему уезду, куда входят все избирательные списки должностных лиц, все собираемые сведения по этим предметам, а также и прошения и заявления по поводу неправильностей при выборах и другие жалобы, имеющие какое-либо соприкосновение к ним...» [16 , с. 345-346].

25 марта 1891 г. было принято «Положение об управлении Акмолинской, Семипалатинской, Семиреченской, Уральской и Тургайской областями».

Как   и  ранее,  волостные   управители   назначаются,   по  выбору  населения, на  три  года.  Министру внутренних дел – по областям Уральской и Тургайской и степному генерал-губернатору по областям Акмолинской, Семипалатинской и Семиреченской предоставляется, в исключительных случаях, разрешать замещение должностей волостных управителей без производства выборов» [16, с. 391].

«В должности волостного управителя и аульного старшины может быть избран каждый кибитковладелец волости или аульного общества, по принадлежности, не подвергавшийся по суду взысканиям, превышающим семидневный арест или денежное взыскание в тридцать рублей, не находящийся под следствием и судом и имеющий от роду не менее двадцати пяти лет» [16, с. 391].

Формат выборов существенным образом не меняется, правила сохраняются. «Избрание волостного управителя производится волостным съездом выборных, которые избираются аульными съездами, по одному на каждые пятьдесят кибитковладельцев». Внесено уточнение по процедуре определения выборных на аульных съездах: «Избрание выборных на волостной съезд производится на аульных  съездах, составляющихся из всех кибитковладельцев, простым большинством голосов, при  условии,  чтобы на аульных съездах участвовало не менее половины всех кибитковладельцев общества». Так же это условие было введено и для волостного съезда: «Волостной съезд считается состоявшимся, если на нем присутствует не менее двух третей всего числа выборных». [16, с. 392] Как и по Временному Положению 1868 г. волостной съезд избирает двух кандидатов: одного — в должность волостного управителя, а другого — в кандидаты к нему». Однако теперь и волостной и кандидат к нему подаются уездным начальником, с его заключением на утверждение военного губернатора. Военному губернатору предоставляется утвердить или не утвердить выборы. В последнем случае губернатор либо  назначает новые выборы, либо замещает должности волостного управителя и кандидата к нему по собственному усмотрению [16, с. 392].

Денежное содержание теперь зависит от величины и благосостояния волости, и может быть в размере от трехсот до пятисот рублей, а также сумму на наем писарей и рассыльных в количестве от трехсот до четырехсот рублей в год. Порядок получения жалования не изменился.

Волостным управителям и аульным старшинам так же как и по Временному Положению 1868 г. присваивались особые знаки, для ношения при отправлении ими служебных обязанностей, и выдавались печати по должности, для прикладывания независимо подписи, если они грамотны, к исходящим от них бумагам. 27 августа 1891 г. за № 125 из министерства внутренних дел пришло предписание о форме и порядке  введения  новых  наружных  знаков  для  должностных  лиц  общественного  управления казахов.

«Знаки должны быть изготовляемы из светлой бронзы; на лицевой стороне знаков изображается герб области с надписью вокруг: «Волостной управитель»… Знаки носятся на особых бронзовых же цепях, волостными управителями на шее, а прочими должностными лицами на груди» [29, с. 172].

Было рекомендовано, «во избежание значительных затрат из областных земских сумм на одновременную замену существующих уже знаков новыми, знаки нового образца могут быть вводимы в употребление постепенно, по ближайшему усмотрению местных областных начальств» [29, с. 173].

По Положению 1891 г. были определены виды наказания за преступления и проступки по должности: «84. За важные проступки и преступления по должности волостные управители и аульные старшины, а также писаря при волостных управителях, предаются суду областным правлением. 85. За маловажные проступки по должности волостные управители и аульные старшины подвергаются, по распоряжению уездного начальника, замечаниям, выговорам, денежному взысканию не свыше пятнадцати рублей и аресту не свыше семи дней» [16, с. 393].

За усердную службу должностные лица общественного управления, а именно волостные и аульные старшины могли быть награждаемы почетными халатами или денежными выдачами, в областях Акмолинской, Семипалатинской и Семиреченской по усмотрению; степного генерал-губернатора, на счет ассигнуемой в его распоряжении экстраординарной суммы, а в областях Уральской и Тургайской — по усмотрению министра внутренних дел [16, с. 393].

Таким образом, механизм назначения волостных управителей, начиная с первых правовых норм по Уставу 1822 г., основывался на выборном начале, однако постепенно сужался круг лиц, непосредственно участвовавших в самом выборе. Если в период определения первых волостных управителей нужна была поддержка и согласие всей волости, хотя в самом Уставе и не оговаривалась процедура выборов, на практике это означало участие всех султанов, аульных старшин, биев и почетных казахов в выборном собрании и обязательном с их стороны подписании Приговора о состоявшихся выборах волостного управителя по определенной форме. Такой формат проведения выборов был возможен, так как  количество кибиток в волости в среднем был от 300 до 700, в отдельных случаях свыше 1000.

С введением новых норм по Временному Положению 1868 г., с увеличением количества кибиток в волости до 2000, вводится институт выборных, которые и стали теперь определять через баллотировку кандидатуры на должность волостного и его кандидата. Обычным явлением становится борьба «против-ных партий» за выдвижение и выбор своих представителей на должности местного общественного управления. Острая борьба велась за получение возможности мало чем ограниченной власти на местах. Так характеризуются подобные обстоятельства в записке о необходимости увеличения штата чинов уездных управлений в Семипалатинской области в конце XIX – начале ХХ вв.: «До введения в Степных областях высочайше утвержденного 25 марта 1891 года Положения об управлении сих областей штат уездных управлений, состоя из двух помощников уездного начальника, двух письмоводителей и двух  помощников их, далеко не всегда успешно удовлетворял требованиям службы. … Как не надо упускать из виду того обстоятельства, что обширные пространства степи, населенные кочевыми инородцами, не имеют ровно никаких правительственных органов, и о том, что делается в степи администрации известно только из донесений волостных управлений. Хотя уездные начальники и их помощники и разъезжают по степи, но при обширности пространства уездов и при многосложной канцелярской работе разъезды эти не могут быть частыми» [30].

 

 

  1. Гейнс А.К. Дневник 1865 года. Путешествие по киргизским степям. // Собрание литературных трудов.–СПб: Типография М.М. Стасюлевича, 1897. – Т.1. – С. 597.
  2. Гейнс А.К.Дневник 1866 г. Путешествие в Туркестан. // Собрание литературных трудов. – СПб:  Типография М.М.Стасюлевича, 1898. – Т.II. – 743 с. – Т.2.
  3. Гейнс А.К. Объяснительная записка к положению и штатам военно-народного управления Семиреченской и Сыр-Дарьинской областей (Приложение к "Проекту положения об управлении в Семиреченской и Сыр-Дарьинской областях". –  СПб.,
  4. Зиманов С.З. Политический строй Казахстана конца XVIII и первой половины XIX веков. – А.: Изд-во АН КазССР, 1960. – 294 с.
  5. Зиманов С.З. Политический строй Казахстана первой половины XIX века и Букеевское ханство. 2 изд. –Алматы: Изд-во «Арыс», 2009. – 496 с.
  6. Ибрагимов Р.М.   Взгляд   генерал-губернатора   Степного   края   Г.А.Колпаковского   на  основы управления «туземным» населением региона [50-80-е гг. XIX в.] // Степной край Евразии. Историко-культурные взаимодействия и современность: междунар. Евраз.форум: тез., докл и сообщ.III науч. конф. – Астана, 2003. – С. 52-53.
  7. Безвиконная Е.В. Административно-правовая политика Российской империи в степных областях Западной Сибири в 20-60-х гг. XIX в. – Омск, – 240 с.
  8. Суворова Н.Г. «Волостная юстиция»по материалам делопроизводства крестьянских учреждений Западной Сибири второй половины XIX – начала ХХ в. // Сибирское общество в контексте мировой и российской истории (XIX XX вв.): материалы Всерос. науч. конф., посвящ.200-летию со дня рождения генерал-губернатора Вост. Сибири Н.Н. Муравьева-Амурского (Иркутск, 1 окт. 2009). – Иркутск , – С. 397-405.
  9. Маматова. А. Роль выборного начала в местной административной системе управления Кыргызстана второй половины XIX – начала XX вв. // Отан тарихы. – № 3. (электронный ресурс). – Режим доступа: URL: http://www.iie.kz/magazine/22/34.jsp / (дата обращения – 10 сентября 2015 г.).
  10. Тынысов Б.А. Расселение казахов на территории Омского Прииртышья (конец XIX – первая треть XX в.) //Вестник археологии, антропологии и этнографии. – № 4 (19).  – 2012. – С. 142-149.
  11. Сайфулмаликова С.С. Жетісу, Сырдария областарындағы болыстардыy yyрылу тарихынан: yазаy yоғамындағы рулыy yоғамды жою бағытындағы 1844, 1867 ж. Ережелердіy əлеуметтік салдары. // {азМУ хабаршысы. Тарих сер. – № 4. – 18-22 б.
  12. Калиева Г.К. Влияние особенностей управления чиновничества в лице волостных управителей и аульных старшин на их социальный статус // Вестник Карагандинского университета. Серия История. Философия. № 3. – С. 18-24.
  13. Мусабалина Г.Т. Восточный Казахстан в контексте азиатского направления внешней политики Российской империи во второй половине XIX века // E-history – портал. (электронный ресурс). – Режим доступа: URL: http://ehistory.kz/ru/contents/view/1158/ (дата обращения – 10 сентября 2015 г.).
  14. Султангалиева Г.С. Волости Актюбинского уезда во второй половине XXв.: образование, географическая траектория. //  Материалы научно-теоретической конференции  "Б.Бекмаханов  жəне  тарихи  тyлғаларды  тану мəселелері", посвященной        100-летию        со         дня рождения        д.и.н.,         профессора        Е.Б.Бекмаханова. 20-21 февраля 2015 года. – Алматы: «{азаy университеті», 2015. – С. 62-65.
  15. Далаева Т.Т. Окружная административная система: опыт сравнительного исследования (20-60 гг. XIX в.) // Кочевые народы Центральной Евразии ХVIII-XIX вв: сравнительно исторический анализ политики Российской империи. Сборник научных статей (отв. редактор Г.С. Султангалиева). – Алматы: «{азаy университеті», 2015. С.267-289.
  16. Материалы по истории политического  строя  Казахстана.  Т.1. – Алма-Ата:  Издательство АН КазССР, – 441 с.
  17. ЦГА РК. Ф. И-338.Оп.1. Д. 539., Л. 2 об. – 26.
  18. ЦГА РК. Ф. И-338.Оп.1. Д. 539., Л. 30-44.
  19. ЦГА РК. Ф. И-374. Оп.1. Д. 911., Л. 15-17 об.
  20. ЦГА РК. Ф. И-374. Оп.1. Д. 911., Л. 18 19 об.
  21. ЦГА РК. Ф. И-374. Оп.1. Д. 911., Л. 24-27.
  22. ЦГА РК. Ф. И-374. Оп.1. Д. 911., Л.36 – 45 об.
  23. ПСЗ РИ-2. Т.XXIX. ч.1. № 28255.
  24. ЦГА РК. Ф. И-345. Оп.1. Д.707. Л. 3 об. – 4.
  25. ПСЗ РИ-2. Т. XXXVI. Ч. 1. № 36816.
  26. ПСЗ РИ-2. Т.XLI. Ч. 1. № 43306.
  27. О почетнейших и влиятельнейших ордынцах: алфавитные, именные, формулярные  и послужные  списки.  12 ноября 1827 г. – 9 августа 1917 г. Том VIII. Часть 2 / Сост., предисловие, комментарии и указатели Б.Т.Жанаева.– Алматы: Дайк-Пресс, 2006. –962 c.
  28. ЦГА РК. Ф. И-374. Оп.1. Д. 1931. Л. 1.
  29. Казахские чиновники на службе Российской империи: сборник документов  и  материалов.  //  Отв.  ред.  Г.С. Султангалиева, сост. Г.С. Султангалиева, Т.Т. Далаева, С.К. Удербаева.– Алматы: {азаy университеті, 2014. – 418 с.
  30. ЦГА РК. Ф.15. Оп.1.Д. 1881а. Л.17, 20.
Год: 2015
Город: Алматы
Категория: История